История и теория информационного фронта

Желтое начало
На первой полосе New York Journal красовалась полураздетая перепуганная леди в окружении похотливых недочеловеков в испанской форме. Крупный заголовок кричал: «Защитит ли звездно-полосатый флаг честь наших женщин? Испанские животные срывают одежду с беззащитной американки!» Так началась сто лет назад первая большая медиавойна, имеющая целью втянуть США в реальную войну с Испанией из-за Кубы и быстро изменить общественное мнение в пользу военных действий. Владелец Journal , медиамагнат Уильям Хёрст превратил обычный таможенный досмотр американского корабля в безнравственное злодеяние и раздувал эту тему, пока президент страны под нажимом возмущенной общественности не решился вступить в войну, которую Хёрст называл «своей». Если корреспонденты писали ему с Кубы: «Здесь не пахнет никакой войной», он гневно отвечал: «Дайте мне фото, войну я сделаю сам!». Недаром Хёрст стал прототипом «Гражданина Кейна» из классического фильма Орсона Уэллса.
Вопреки красивым теориям конспирологов, манипуляции медиа не являются новой магией, тайны которой принадлежат избранным. Опытный бульон, где зарождаются медиавирусы, это желтая пресса, снижающая восприятие событий с аналитического до образного, а ещё лучше, до чисто эмоционального уровня. Заповеди Хёрста не забыты: «Говорите с ними только о самосохранении, сексе и поддерживайте тщеславие!». Медиавирус первыми поражает тех, кто реагирует инстинктивно, а вместо мышления использует свободные ассоциации. Зависимость от медиавирусов возникает, когда читатель окончательно соглашается с такой ролью.
На государственной основе
США были первым полигоном для повышения градуса народного милитаризма с помощью медиа. С одной стороны, страна много воюет и претендует на статус мирового империалиста номер один, с другой, там принято обращать внимание на общественное мнение и это вынуждает изобретать всё новые и новые медиавирусы. Обычно они так грубы, что не должны бы воздействовать ни на кого в отдельности, но результаты опросов и выборов доказывают, что они неплохо действуют на всех вместе.
При президенте Вудро Вильсоне творческая самодеятельность времен Хёрста была забыта. Администрация президента создала «Комиссию Крила», перед которой стояла задача – за два месяца изменить мнение пацифистски настроенного большинства на строго противоположное. Этим занялся журналист Уолтер Липман и Эдвард Бернейс, племянник Зигмунда Фрейда, как и дядя, механик человеческих душ, и автор термина «паблик рилейшнз». «Война это товар, который нужно продать максимально широкой аудитории» — внушал своим сотрудникам Бернейс. Успех был достигнут и, наконец, возникла методология манипуляции мнениями:
Начинать с солидарности. Присоединить каждую целевую группу потребителей спектакля к воюющему герою по любому признаку. Тот, кто воюет из такой же семьи, он так же говорит, отдыхает, ест, любит и мечтает, как ты. Заменить статистику частными историями с мелодраматическим сюжетом. Упрощать проблему. Отвлекать внимание от неприятных последствий. Как можно чаще повторять слова: «семья – мир – Родина – свобода» и весь остальной список слов-включателей, выясненных Липманом. Строить сообщения из клише и бесформенных зыбких понятий, боящихся любых уточняющих вопросов. Повторять, что мы должны принести общую жертву, чтобы получить общую награду.
По собственному признанию, Йозеф Геббельс внимательно изучал антинемецкую компанию «Комиссии Крила» и книги Бернейса. Он сделал вывод, что Германия проиграла первую мировую, потому что не справилась с войной информационной. Особенно ему нравилось в американских разработках использование фобий, идея освобождения хороших народов от плохих властей и культ универсальности и превосходства культуры нападающей стороны.
С тех пор эта примитивная, но действенная рецептура не сильно менялась. Телевидение и Интернет лишь увеличили скорость распространения и масштаб поражения. Медиа призваны заменить вопрос: «Поддерживаете ли вы саму войну?» призывом «Поддержите наших солдат!». «Они защищают нас!» вместо «Кому это выгодно?». Подозрительность в отношении медиа-спектакля и выступления против войны приравниваются к пропаганде противника и государственной измене.
Ныне и присно
Единственным примером в истории США, когда это не сработало, стал Вьетнам. Внутренний кризис не позволил достичь единства медиа в отношении войны. Во время первой Иракской войны Кувейт заплатил 30 миллионов долларов той же рекламной фирме, которая пиарит «Пепси», чтобы весь мир смотрел в новостях душераздирающий сериал о страдающих кувейтских детях. Перед вводом войск в Афганистан медиа жонглировали цитатами из Корана, обнажающими «террористическую сторону» ислама и делающими эту религию ответственной за атаку 9\11. Точно так же израильские газеты цитировали Коран, разоблачая его «антисемитскую» сущность накануне своей операции в Ливане.
Перед вторым вторжением в Ирак картина в голове зрителей СNN, BBS и NBS получалась такая: иракские яды и вирусы, разработанные по заказу Хусейна, со дня на день обрушатся на США и Британию, если они не найдут мужества нанести упреждающий удар. Чаще сибирской язвы и ботулизма назывался «зарин», хорошо известный после сектантских атак в японском метро. Мнение инспекторов ООН на этот счёт временно исчезло из медийного поля. Раз в неделю сюжет менялся: «Ирак тайно получил уран из Нигера. Хусейн закупил тысячи алюминиевых труб для центрифуг, обогащающих уран. У Ирака есть 20 запрещенных ракет «Скад». По всей стране курсируют трейлеры, развозящие биологическое оружие по позициям».
После оккупации, когда ничему этому не нашлось подтверждений, медиа быстро сменили сюжет: иракский народ нуждается в демократии. Массовая партизанская война называлась теперь «сопротивлением последних сторонников Хусейна». Прежний набор «невидимых опасностей» был забыт и в случае надобности будет применен против Ирана.
Вот наглядные результаты такой работы. Согласно последнему опросу, заказанному мерилендским университетом, каждый пятый американец считает, что в Ираке обнаружено химическое и биологическое оружие и что оно применялось иракской армией против армии США. Треть опрошенных считает, что граждане Ирака принимали участие в воздушной атаке 9\11 и что Саддам оказывал прямую помощь пилотам-камикадзе.
Тщеславная идея «войны умным оружием без потерь» уступила места «уважению к пролитой крови». Уважение специфическое: в день публикации отчёта Минобороны о потерях первой новостью основных медиа США стал вопрос: отключать или нет несчастную американку от аппарата, вот уже девять лет искусственно поддерживающего её жизнь?
Регулировка восприятия во время войны касается малейших лексических различий. Одни и те же вещи Буш бесстрашно «заявляет» в американских СМИ, «утверждает» в подозрительных европейских и «полагает» в совсем уж недоверчивых арабских.

Предел предсказуемости
Рецептура освоена сегодня почти всеми воюющими странами. По мнению кембриджского медиолога Рафала Рогозинского, «Хезболла» выиграли у Израиля медиавойну в Ливане. Их версия событий использовалась мировыми СМИ почти в два разе чаще израильской, потому что оказалась образнее и «лучше соответствовала ожиданиям прессы». Подобного успеха часто добивается информационная группа «Хамас», созданная на базе «Исламского Университета в Газе» во время военных обострений.
В России первая чеченская военная операция не поддерживалась половиной медиа и воспринималась, как позор, а во второй войне медиа вели себя иначе и это сработало на общий результат. Пораженческий комплекс первой войны остался в фильме «Кавказский пленник», а новый военный сюжет появился в мужской и милитаристской «Войне» с Чадовым и Бодровым. Российские медиа стремились вызвать солидарность как у патриотов-государственников, ратующих против развала страны, так и у многих космополитов-западников, поддерживающих «включение в мировую борьбу с терроризмом».
Проблема состоит в том, что медиасреда сегодня усложняется до уровня, сопоставимого со степенью сложности живой природы, которую, как известно, никому пока не удается контролировать. С одной стороны, в медиа, повторяющих другие медиа, наступает самоотравление пропагандой и отрыв от реальных событий. С другой, как и в любой хаотической системе, возрастает возможность обратной связи с незапланированным результатом. CNN использовали для пропаганды вторжения в Ирак знаменитое фото четырех морских пехотинцев, устанавливающих государственный флаг на покоренном острове. Неизвестные заменили флаг на этом плакате спутниковой антенной и разослали по всему миру. Через неделю издевательская картинка против военных манипуляций медиа украшала передовицы многих европейских газет, выбравших сюжет «войны за нефть» вместо «борьбы с терроризмом», и превратилась в антивоенный символ, размноженный на тысячах значков и настенных постеров.